Душераздирающее

Страдательное.

(Читать с надрывом)

Сидел ваш тощенький зайка
И жадно грыз морковочку.
А потом его убили. Из ружья.
Браконьеры поганые.
И попортили зайке шкурочку,
И догрызли его морковочку.
Вот теперь тот дырявый зайка
Обнимает чью-то бледную шейку,
Свесив лапки с чужой горжетки,
Согревает уже не вас.

Жизнь сурова

Василий пришел в себя. Он весь был в чем-то липком и вонючем. "Что произошло?"- стучало в голове, но вспомнить ничего не удавалось. Нет, память не покинула его. Она, как назло, подкидывала картинки из детства, которые плавно, словно глицерин, перетекали в картины зрелости. Лежа на холодном линолеуме, Вася вспомнил всех своих многочисленных родственников, как он рос среди них. Его то и дело мутило, конечности сковало. Он лежал на спине, попытался перевернуться, но тело не слушалось, сил совсем не осталось. Периодически Василий терял сознание. Придя в себя после очередного обморока, он вспомнил, что шел со своими за провиантом, когда вдруг что-то случилось и все, кто был впереди, погибли. Он не слышал ни грохота, ни звона. Они просто шли за едой и упали замертво. "Лишь бы это был сон! Не может быть, чтобы погибли все..." - так думал Вася, когда на него надвинулось нечто огромное и черное. В последнюю минуту своей жизни, он сумел разглядеть ребристую подошву, цифры "44", выбитые на ней и услышать фразу, поставившую все на места: "Этого гада даже "Дихлофос" не взял!". Так тараканья душа Василия отлетела к тараканьим богам.