Житейское

[tan_tsu]

Анна Ивановна с виду была женщиной тихой и вялой, как прошлогодняя морковь. Люди же, близко с ней знакомые и вхожие в дом, знали, что Анна Ивановна – это серый кардинал в своей семье. Ни одно действие, ни одно решение, не могло состояться без ее ведома. Оба ее оболтуса-сына боготворили мать и перечили ей, будучи только в последней стадии алкогольного опьянения. Сама Анна Ивановна спиртное употребляла редко, так как берегла телесное и духовное здоровье. Если с соблюдением последнего случались оплошности, то первое отвечало ей взаимностью. Единственное, что могло выбить даму из привычного ритма, была внезапная диарея, вызванная, съеденным накануне, несвежим печеньем. Сладости Анна Ивановна любила до невозможности и потому иногда могла закрыть глаза на срок годности продукта.

К слову, взаимностью отличались не только отношения Анны Ивановны с собственным организмом, но и с сыновьями. Оболтусам было разрешено принимать дома друзей, алкоголь и подруг. Те подруги, которые стеснялись показаться на глаза Маме, были ею отбракованы еще на стадии знакомства. Мама ставила на них крест. С друзьями дело обстояло почти так же. В дом пускали всех, кормили, поили, укладывали спать, если обстоятельства требовали того, а потом делали выводы. Отсеивание кандидатов проходило быстро и привычно, как ампутация для хорошего хирурга.

Был только один персонаж, с которым Анне Ивановне пришлось повозиться. Ампутация его затянулась на несколько лет и измучила, как "пациента", так и "хирурга". Это был Петруша, - личность примечательная тем, что только ему, периодически, удавалось довести Маму до состояния, когда ее душа стремилась покинуть тело, наплевав на богатырское здоровье.

Справедливости ради, следует отметить, что в Петруше присутствовал набор качеств, который делал невозможным длительное пребывание с ним в одной компании. Он был нагл, изворотлив и страдал паталогическим враньем. Именно за вранье Петрушу памятно били несколько раз. В остальное время, ему удавалось выходить сухим из воды из всех мыслимых и немыслимых затруднений. Единственным, никогда не проходящим кошмаром Петра была армия. От нее он упорно косил.

Однажды, теплым летним вечером, Петруше захотелось поесть и выпить. Пил он жадно, но неумело. Делать это в одиночестве было страшно, бывали последствия. Поэтому, купив бутылку водки, он отправился в гости к другу. Анна Ивановна, несмотря на поздний час и нелюбовь к его персоне, накормила бы на сон грядущий.

Со своей бутылкой Петруша пришелся кстати. Как оказалось, в кухне у Анны Ивановны, вместе с ее сыновьями, заседали двое друзей. Веселье было в разгаре, Петруша, как всегда напился и начал безбожно врать. Сначала на него не обращали внимания, потом отмахивались. Петруше было обидно и от того его вранье набирало обороты. В порыве он хватал всех за руки, перебивал, рассказывая очередную басню. И тут произошло страшное: на его голос пришла Анна Ивановна. Как оказалось, звуки Петрушиной речи мешали смотреть концерт по телевизору . Петр заглушал даже Баскова. Анна Ивановна тихо вошла в кухню и вляпалась в Петрушин бред. Недолго думая и желая все-таки дослушать Золотой Голос российской эстрады, Анна Ивановна точно указала моменты, в которых Петруша уклонялся от правды, как корабль от курса. Это привело к неизгладимым последствиям.

Петр, до сих пор сидевший за столом и бурно размахивавший руками, вмиг застыл, онемел и стал хвататься за скатерть, изображая приступ кашля с удушьем. Пальцы, для верности, он скрючил и не разжимал. Перепуганные и пьяные друзья стояли в оцепенении, не зная, что предпринять. Из этого состояния их вывел крик Анны Ивановны:

- Да он мне всю скатерть сейчас заблюет!

Подхватив Петра за рубашку и с трудом отцепив, правдиво скрюченные, пальцы от скатерти, друзья отнесли его из маленькой кухни в коридор. Там, бережно уложив его на половичок, они пытались провести реанимирующие действия. Все усилия были тщетны. Анна Ивановна, поняв, что если так пойдет дальше, Басков останется без внимания, решила действовать радикально и отдала приказ:

- Несите его во двор, положите на лавочке. Менты заберут. Нечего тут помирать.
Упоминание правоохранительных органов возымело магическое действие: пропитанный алкоголем мозг Петруши, до сих пор не подающий признаков сознания, включился. Слабым голосом недавно умирающего, Петр произнес:

- Не надо ментов, у меня с документами проблемы.

Далее он был награжден щедрой порцией тумаков, а Анна Ивановна удалилась досматривать выступление Николая Баскова, плотно прикрыв за собой дверь комнаты.

                                   ______________________________________

Анна Ивановна проснулась рано. Сегодня она планировала купить себе туфли. Поход в магазин, находившийся в пятидесяти метрах от дома, был событием, к которому следовало подготовиться: накрасить ногти лаком и навертеть кудри.

Когда с последним было покончено, Анна Ивановна решила вытереть пыль. Ей показалось, что фото в рамке выглядит тусклым. Подойдя ближе, она смахнула пыль, прищурила свои маленькие серые глазки и ехидно выплюнула в сторону фото: "Козел старый!". Козлом был обозван бывший супруг Анны Ивановны, совместно с ней, химически-кучерявой, запечатленный на фото.
У Старого Козла уже двадцать лет была другая семья, но прежняя супруга считала его своей собственностью. Эта совместная фотография, времен 80-х годов прошлого века, была первым, что бросалось в глаза при входе в комнату. Непосвященные в историю семьи, могли бы решить, что супружник Анны Ивановны геройски погиб где-нибудь вдали от дома, а она так же геройски хранит ему верность. Так однажды, к Анне Ивановне зашла дама-почтальон и в порыве, не обуздав собственного любопытства, спросила:

- Ваш муж, что умер?

Этот вопрос возмутил Анну Ивановну до глубин всего организма. Пару секунд она вдыхала кислород расширенными ноздрями. Затем поднялась, подошла к полке, где стояло фото, схватила его и, прижав к груди, выдохнула:

- Мой муж живой!!!

Так дама-почтальон, сама того не ведая, покусилась на святое и нажила себе врага. Говорить о муже можно было, кивая в такт Анне Ивановне. Если утром в понедельник муж был назван ею негодяем, значит, таким он и останется до заката. Возможно, в среду вечером, бывшая супруга откроет шкаф и вынет оттуда, бережно хранимый, подарок Старого негодяйского Козла – спортивный костюм, возможно. В этом случае, близкие получат сигнал: можно вспомнить Старого добрым словом.

Костюм этот, подаренный бывшим супругом, как уже говорилось, Анна Ивановна берегла и надевала всего пару раз в год. Никто не знает, почему Козел выбрал подобный подарок, Анна Ивановна, хоть и была когда-то комсомолкой, но со спортом не дружила. На этот счет у сыновей было две версии. Первая (версия старшего): костюм был привезен папеньке из путешествий его второй женой, покупался второпях, не подошел размером и был подарен маменьке. Своеобразный акт доброй воли. Младший сын объяснял все проще: маме следует заняться спортом. Оба сына когда-то имели неосторожность поделиться своими домыслами с мамой. С тех пор, тема спорта в семье была запретной.

Сегодня же Анна Ивановна пребывала в благостном расположении духа. Предстоящий поход за туфлями делал ее доброй и кроткой, как овечка Долли, на которую она походила кудряшками. Все изменил звонок в дверь.

На пороге стоял улыбающийся изо всех сил Петруша, к которому жалась девушка.

- Теть Ань, можно Надя у вас побудет? Мы пришли, дома никого. Я сбегаю к маме на работу, возьму ключи. – говоря это, Петруша протискивался все глубже к квартиру, одновременно, пропихивая туда девушку Надю.
Получив согласие, он испарился.

Через час Надя, выпив кофе с вафельным тортом, рассказывала Анне Ивановне приличные анекдоты. Та, улыбаясь, посматривала на часы и мысленно насылала на Петрушу казни египетские. Часам к восьми вечера все анекдоты были рассказаны, обед съеден, а кофе выпит, последняя надежда оставила девушку Надю. Она заерзала в кресле и сказала: "Я, наверное, пойду…". Любезно попрощавшись с ней, Анна Ивановна с грохотом закрыла входную дверь и пошла мыть посуду. Поход в магазин отменился.

В девять, когда семейство вкушало ужин в виде жареной картошки с говяжьими отбивными, в дверь позвонили. Петруша (это был он), живой и здоровый, быстро разувшись, бодро прошагал на кухню и, присаживаясь за стол, заявил:

- Ой, я такой голодный! Весь день сегодня пробегал.

В этот момент перед взором Анны Ивановны проплыли туфли, утренняя завивка, вафельный торт и девочка Надя, рассказывающая анекдоты. Хлопнув остывшую отбивную на тарелку Петруши, она тихо сказала:

- Тебя Надя весь день ждала.
- Кто? Ааа… ну… - Петруша торопливо жевал мясо.