Декаданс

[tan_tsu]

Этим утром он проснулся глубоко одиноким. Нет, спать один он привык за все эти годы, дело было в другом. Ощущение колкого одиночества поселилось в его травмированной душе, душоночке, душечке. Он взвыл и хотел пройти в ванную. Шаг, второй и правая нога наткнулась на что-то. Он взвыл повторно. Соседи снизу стукнули по батарее, чтобы он заткнулся. Наклонившись, он увидел свою ногу, попавшую большим пальцем в пустую консервную банку. "Шпроты, ***!" - подумал он и кое-как доковылял до ванной, только там отцепив банку от ноги.

Чувство одиночества усилилось. Как будто с банкой он отодрал от себя последнего друга.
Выйдя из ванной, он сьел сосиску, даже не сварив ее. Одиночество подкатывало к горлу и мешало жевать.
После сосиски ему вдруг страстно захотелось повеситься. Желание было настолько сильным, что он сел писать предсмертную записку: "Клара Эдуардовна, я любил Вас, но был отвергнут. Я стонал, а Вы молчали, я терзался, а Вы подло хихикали, выпив абсента с водителем. Но я прощаю Вас и не держу зла. Знаю, Вы еще пожалеете, что так жестоко обошлись со мной, но меня уже не будет и я не смогу уткнуться носом в Ваши колени, заклеивать их пластырем, после бурной ночи любви. Прощайте, Клара, не ищите меня". После "не ищите" он старательно зачеркнул, осознав, что искать его в ближайшем будущем Клара Эдуардовна не станет.

Минут пять посидев спокойно, он встал, снял люстру в кухне (как всякий интеллигент старой закалки, он любил решать глобальные вопросы именно там) и прицепил к крючку бельевую веревку, предварительно сдернув зубами с той, забытые комиссарские шаровары Клары Эдуардовны. Шаровары он аккуратно сложил и присовокупил к записке.

Исполненный торжественности, он поднялся на табурет, представляя себя Рихардом Зорге в японском плену. Просунув голову в петлю и напевая куплет из песни любимой Iron Maiden, он оттолкнул табурет.
В следующую секунду, не успев допеть строчку, под оглушительный треск, он оказался на полу. Висевшая на шее веревка, больно ударила его по спине железным крюком от люстры. Дом был старой постройки и крюк не выдержал веса интеллигентской туши. Поняв, что самоубийство испорчено, он пошел звонить Кларе Эдуардовне, чтобы та навела порядок в кухне.

                                                       ****

Помочь с уборкой Клара Эдуардовна отказалась, однако зашла проведать и поддержать морально. Она курила, сидя в разгромленной кухне. Он суетился рядом с веником, пытаясь подмести хлопья отвалившейся штукатурки. Оба молчали.

Кларе Эдуардовне захотелось кофе. Она поднялась и задела локтем свои комиссарские шаровары, бережно сложенные неудавшимся самоубийцей. Под ними оказалась предсмертная записка. Пробежав ее глазами несколько раз, с каждым разом все лучше вникая в текст, Клара Эдуардовна изменилась в лице. Он, наблюдая за происходящим, выронил веник. Одновременно его многострадальный мозг посетила мысль: "сейчас начнется!". Мысль оказалась пророческой.

Зная характер Клары Эдуардовны, можно было ожидать всего. Так, в прошлом году она выбросила в окно английские тапочки с кроличьими помпонами, купленные им для нее по случаю 8 марта. Тапочки и особенно помпоны, очень ему понравились, от них веяло теплотой. Клара Эдуардовна презирала домашнюю обувь и называла ее мещанским пережитком. На следующий день, идя на работу, он повстречал соседку, обутую в ТЕ самые английские тапки. Он воспринял это, как акт вандализма над его психикой.

Вот и сейчас фантазия рисовала ему страшные картины. Клара Эдуардовна очень гордилась своим прадедушкой-революционером. В его честь она и сшила себе комиссарские шаровары. Правда, приступы пролетарского бунта накатывали на нее редко, аккурат в день рождения и годовщину смерти того самого прадедушки. В эти дни Клара Эдуардовна забывала легенду о своем дворянском происхождении, которую рассказывала всем и всегда, томно закатив глаза. Такие моменты он мысленно называл революцией.

Из задумчивости его вывел голос Клары Эдуардовны:
- Как хорошо, что Вы не повесились…
- Кларочка! – он решил, что революция отменяется и сделал пару шагов навстречу даме.
- Это могли прочесть посторонние! О чем Вы думали, когда писали эту записульку? – Клара Эдуардовна трясла рукой с тлеющей сигаретой.

Такого цинизма он не ожидал и поэтому взвыл. Протяжно и с душой.
-Я не могу, я не могу так жить! Я выброшусь в окно.
- Второй этаж, – отрезала Клара Эдуардовна.
- Есть крыша! – он решительно шагнул в сторону двери.
- Оставьте. Это не с Вашей стенокардией. Не добежите.

Тут силы покинули его. Он рухнул на пол кухни, широко разметав руки и вытянув в коридор ноги.
Клара Эдуардовна успокоилась и принялась варить кофе. Разлив его по чашкам, она склонилась над, не подающим голоса, интеллигентом.
- Вставайте.
Он молчал.
- Вставайте. Я не сержусь. Вы все-таки хотели умереть.
Его левый глаз приоткрылся и близоруко покосился на Клару Эдуардовну.
- Мне с сахаром. 2 ложки. Кларочка…