Вдогонку

[tan_tsu]

Вдогонку к предыдущему посту, где я писала о "красивостях" кинематографа, еще пара мыслей. Всегда занимали современные фильмы про раненых. Особенно про раненых бизнесменов.
Вот, к примеру, почему-то в фильмах, подстреленных мужиков с центнер весом, всегда выносят на себе хрупкие девушки или старушки. Ладно, вторые - закаленные, прошли Отечественную, но эти, которые "поколение Пепси": ножки-палочки, ручки-спички, прет на себе пару километров мужичугу и даже не задыхается! А мужик без чувств-с...
Приносит она его, всего в глине, грязи, крови, соплях (хоть на этом в нынешнем кино не экономят), а через час он уже лежит весь в белом. Чистый. Как им это удается, не знаю.

Лежать так, не приходя в сознание, контужОнный может месяцами. Организм его, как уже говорила, перестает вырабатывать отходы, поэтому фея-спасительница не знает проблем. Только изредка жертва покушения (несчастных случаев на охоте в кино не случается) произносит в бреду имя какой-то Маши/Глаши/Параши. В подобный момент я прямо терзаюсь! Нельзя же так, в самом деле! Почему никто не вспомнит Петра Петровича или Иннокентия Самуиловича, почему вдруг Маша?
Кстати, если речь идет о попавшей в беду женщине, она почти всегда находится в интересном положении. Как правило, оказывается, что в результате ударов судьбы и стихии, ребенок не пострадал.

А после, когда пора возвращаться в сознание, начинается самое интересное. Жертвенный мужчина открывает глаза, оглядывается, приподнимает простыню, чтобы удостовериться, есть ли на нем нижнее белье. Это заслуживает отдельного разговора, потому что лично я не понимаю, зачем приподнимать простыню, если тело не потеряло чувствительность. Отлежал попу и не чувствуешь трусов?
Дальше больше; если герой высунет из-под одеяла ногу, фея, спасшая, а после еще и отмывшая его от соплей, тут же краснеет и отводит очи, намекая на целомудрие. Дяденька смущается и просит вернуть ему одежду, на что фея отвечает, что одежду сожгла, но может принести кальсоны, оставшиеся еще с Гражданской, от деда. По законам жанра, у героя и деда всегда один размер кальсон, и обуви. После такого, поистине царского подарка, жертва экстремизма просто обязана предложить спасительнице руку, сердце и миллионы.

Как-то так...